Kulchitsky.Org
Искушения
Посвящается догадливому вдохновителю и его реальной истории
Мацуи Наоко &mdash обычная студентка. Тонкая и очень красивая, скромная, с нежными чертами лица и лишь ушки упрямо пробиваются сквозь волосы, совершенно не жалея хозяйку, которая пытается их спрятать и всегда расстраивается, когда это не удается. Впрочем, это ей никогда не удается. Об этой девушке стоит написать рассказ.
Перейду-ка я сразу к делу. Нет, поймите правильно, дорогие читатели, я бы только и говорил бы про Наокины ушки, ручки, плечики, про ее милый голосок и чудесный характер, но вам-то хочется не воздыханий моих и несбыточных мечтаний, а непосредственно занимательную историю. Вот вам и история.
Наоко с двумя подружками поехали в Камакуру на два дня во время сентябрьских каникул. Подружек зовут Каура и Изуми, они тоже обычные студентки. Они собирались приехать в Токио на экспрессе Синкансен, доехать до Камакуры и остаться там на ночь в маленькой гостинице. Дальше планы были у подруг разные. Каура и наша Наоко-чан собирались поехать потом еще в Никко, а Изуми должна была переехать на несколько дней в Хасе, где живут ее родители. К счастью от Камакуры до Хасе всего час езды. Ну вот, я опять сбиваюсь.
По приезде в Камакуру, девушки быстро нашли свою гостиницу и, побросав вещи, нырнули в солнечный сентябрьский день и уверенно пошли по дороге к храму. Уже вечерело. Увы, в сентябре дни становятся короче и в четыре часа дня уже ощущалось приближение темноты. А вместе с темнотой приближалось время испытания для нашей героини. Но я забегаю немного вперед.
Итак, они дошли до храма, посмотрели на океан, побродили по пещерам и собрались домой. Вдруг Наоко-чан очень захотелось сходить сегодня к Дай Буцу, то есть к великому Будде, который был совсем недалеко. Если бы вы ее спросили: «Мацуи-сан, почему вдруг это вам, дорогая моя, захотелось сходить к Дай Буцу именно сейчас, когда солнце клонится к закату, когда уже все приличные девочки сидят в кафе и кушают мороженое, но никак не ходят к огромным статуям и тем более не рвутся залезть внутрь, а вам, милостивая государыня, вдруг так захотелось?», то она бы ответила просто: «Не знаю». И, надо сказать, была бы еще как права! Она действительно не знала.
Поэтому-то, Наоко и сказала: «Девочки, а давайте сходим сейчас к Дай Буцу! Интересно же!». На что резонно получила ответ почти хором: «Ты что?! Какой Дай Буцу?! Завтра сходим, уже темнеет! Пошли в гостиницу скорее!» И они пошли в гостиницу, где было тепло и уютно. Забежали в номер, и Каура с Изуми захотелось сходить «посмотреть» кафе. На Наоко-чан же напала некая вялость и она решила остаться в номере. Сначала она села в кресло и стала думать о Дай Буцу и что ей очень хочется увидеть знаменитую статую сегодня. Думала она думала и додумалась пойти одной смотреть.
Она встала, закрыла номер, спустилась, вышла и повернула по дороге вверх к древнему монументу. Удивительно то, что на улицах не было ни одного человека. Светились окошки в домах, но никто в этот час не только не вышел из дома, а даже не выглянул. Еще не совсем стемнело, но время было позднее, солнце уже зашло и откровенно вечерело. Наоко ускорила шаги, так как хотелось ей добраться до Будды до наступления темноты.
На удивление на входе никого уже не было, но ворота были открыты. Она вошла и ей даже за билет платить было не надо. Еще издалека она видела огромную статую, которая казалась спящей головастой куклой в бронзовом плаще на фоне зеленых гор, но вблизи ее вдруг объял настоящий ужас, так огромен был Будда и таким живым казался. Да нет! Не казался, он и был живым! Она подошла к самому подножью преодолевая ужас, который наполнил ее душу.
И вдруг Будда открыл глаза и в полумраке два красных луча упали из глаз огромной статуи на грудь девушки. Наоко попыталась закричать, но оказалось, что от страха она не может не только кричать, но и стоять, ноги стали словно из ваты и она села на землю прямо перед ужасной красноглазой статуей. Губы у Наоко замерзли.
И вдруг из истукана донеслось: «Все есть страдание, и причина страдания &mdash наши желания. Вот скажу что тебе: откажись от желаний и достигнешь просветления. Я лишу тебя страданий и желаний, ты умрешь навсегда, перестанешь воплощаться и угаснут твои чувства, потухнет твой огонь, который переполняет тебя. Ты хочешь сейчас же умереть навсегда: скажи да или нет? Ты достигнешь истинного блаженства, где нет желания.» Слова не шли из горла. Но пронеслись мысли: «Я не хочу потерять свои желания и стремления. Да, я хочу просветления, но разве само по себе это не желание и не стремление? Оно мне никогда не приносило страдания. И вообще, я люблю жизнь, я хочу жить!» и девушка смогла выдавить из себя: «Нет! Я не хочу сейчас умирать, еще не время.»
Думаю, что читатель заметит мне, что уж слишком серьезные мысли у маленькой симпатичной студентки. А что прикажете ей делать в такой серьезный момент?! Не думаю, что у вас, дорогой мой читатель, если вас будут прямо изнутри бронзового пуза спрашивать хотите или нет вы тут же лишиться всех своих желаний и отставить свои удобные теплые тапочки в угол, и при этом еще светить на вас красными глазами, вы останетесь легкомысленным. Ой, не думаю. Но вернемся к Будде и Наоко.
И истукан разжал сложенные перед ним руки, протянул с бронзовым скрипом правую руку к Наоко, причем рука была больше в два раза чем сама девушка и изнутри Будды, как из чревовещателя, снова раздался голос: «Зайди на руку». Девушка смогла подняться и, не смея ослушаться, заступила на ладонь великана. Будда поднял ее и посадил девушку к себе на плечо, укрытое плащом, которое теперь казалось Наоко большим крылом. Крылом живого храма. И случилось чудо. Перед Наоко открылось небо и земля. И услышала она снова (при этом бронзовое плечо гудело как иногда гудит пол в электричке): «Еще раз говорю тебе: у тебя есть шанс прекратить сейчас все твои страдания &mdash бросься вниз и ветер подхватит тебя и перенесет в Нирвану, прервав мучительный цикл перерождений». И так было хорошо на крыле Будды и ветер трепал волосы и зазывал в блаженство вечного покоя. Но и после этого Наоко отвергла искушение, сказав: «Я слишком тяжела для твоего ветра». Именно так и сказала, дорогой читатель, не меньше и не больше!
Но не отступил Будда и дунул на девушку и перенеслась Наоко на самую вершину горы, где стоял истукан и увидела далекий океан, увидела храм, где сегодня была с подружками, светящуюся далекую и яркую Йокогаму и светящийся с другой стороны далекий и яркий Токио, и охватило ее ощущение того, что она весь мир держит в своих ладонях. И снова сказал Большой Будда: «Еще раз говорю тебе, что истина в том, чтобы уйти от страдания, уйти от жизни. Поклонись мне, поверь в Великие Истины и отойди достойно в мир, где угасли все огни». Закружилась у девушки голова и захотелось домой. А мир лежал под ногами и мерцал электрическими огнями Йокогамы и Токио, шелестел волнами Тихого океана и Японского моря, гудел портами Тайваня и Кореи, сбрасывал листву деревьями Москвы и Копенгагена, бил в барабан аборигенами Перу, спускался под воду атомоходами военно-морских сил США, ковырял в носу мексиканским подростком.
«Нет!» &mdash ответила Наоко и мигом очнулась в полной темноте перед застывшим бронзовым истуканом сидя с поджатыми ногами. «Очень устала!» &mdash пронеслось в голове и Наоко с трудом поднялась на затекшие ноги. Пора в гостиницу...
Конечно, читатель хочет разоблачений. Он хочет сказать, что ничего этого не было и все моей Наоко привиделось. Увы, должен сказать, что читатель всегда прав. И если он так думает, то я обязан признаться, что действительно привиделось. Как только Мацуи Наоко решила вернуться в гостиницу она проснулась в том самом кресле, ослепленная светом включенных вернувшимися подружками ламп. И когда она проснулась и распрямила таки затекшие очаровательные ножки, она все же сказала, как положено: «Ой, девочки, какой мне удивительный приснился сон!» и даже немного рассказала им, получив положенные «Ой и ай». Но много раз еще она вспоминала этот свой виртуальный поход к Дай Буцу. И делала из этого сна она серьезные выводы.
Copyright © 1999-2004 Anton Kulchitsky, e-mail: anton@kulchitsky.org.